У Гвозницы (ударение на первый слог) накопилась целая тележка претензий к интернету. Во-первых, гугл упорно продолжает называть ее деревней или селом, хотя Гвозница давно носит гордое звание агрогородка. Во-вторых, населенный пункт известен не одно столетие, а «современные трафики» выдают о нем только 10 предложений в википедии с набором банальщины и 12 страниц ссылок на каталоги, адреса и расписание автобусов. Нет Гвозницы в твиттере, нет в инстаграме, нет в ютубе. Местным — по правде говоря — не особо это и нужно. У них свой интернет, самый что ни на есть беспроводной. Здесь «твиты» передаются по-старинке из уст в уста, «сториз» происходят прямо у тебя на глазах, блоги пишут на пожелтевших альбомных страницах, а «стримы с подписчиками» бабушки с дедушками «валят» без доната сразу в режиме реального времени в тени дуба на центральной улице.
Проект «Я живу» — о деревнях, агрогородках, поселках с интересными (и порой даже смешными!) названиями, где нет гипермаркетов, парков, ресторанов и баров, порой — даже школ и рабочих мест. Зато есть люди — те маленькие и незаметные порой Личности, которые живут в нашей с вами стране: рождаются, женятся, растят детей, встречают гостей, ищут работу, хоронят стариков — и очень любят свою родину. Это проект не о попсовых и вылизанных турмаршрутах, это истории о настоящей Беларуси и настоящих белорусах, а еще — об искренней любви к месту, где родился, вырос и остаешься по какой-то причине или всему вопреки.
Агрогородок Гвозница находится в центре юго-западного аппендикса Беларуси. С одного боку его поджимает Польша, с другого — Украина. Это территория Брестского Полесья, где, в отличие от Припятского, зимы мягче, весны суше, болот меньше. Летом Гвозница пустеет. Местные уходят кто куда: одни в поля, другие — в леса.
— Насос е? — спрашивает у односельчан дед, который тянет по обочине груженный черникой велосипед.
— Нэма. А ягоды е? Набралы вэдро? — интересуются местные.
— Е. Я — чтэры слоики литровых, — отвечает сельчанин.
— И я пьяць, — добавляет его супруга. — Дэвять литрув набралы. Малая любыць варэныкы, то як раз на варэныкы пэрыдамо на Брэст.
— Комари пэкуць, — вздыхает дед.
— То кажуць ягод в этом году мало.
— Мэстамы, — отвечает бабушка.
— В позапрошлому году мало было. В прошлому — нормально. Я поихав в сторону Рогизны, то кошыка насобырав и збаночка. А брэсцки ходзяць, грыбы збыраюць, а грыбив нэма. Адзин побачыв мэнэ и кажа: «От это ягод насобырав», —
Свои ягоды пожилая пара довезет до дома, пересыплет в банки литровые, закроет крышками и оставит в погребе, пока дети из города не заберут. Их ягодную «сториз» увидят через забор соседи, и «твит» о том, что пошла черника, по цепочке от участка к участку разойдется по всей Гвознице. Назавтра полешуки нагрузят велосипеды пустыми ведрами и отправятся в лес проверять намоленные годами ягодные места. Ведь у каждого в городе есть внучка или внук, которые любят бабушкины вареники с черникой.
В километре от пожилой пары ягодников в тени дуба собрались местные.
— А откуда название такое Гвозница? — интересуемся.
— А хто його ведае, — отвечает пожилая жительница агрогородка, поворачивается к знакомому и кричит, — Эдик, чього нашэ сило Гвозница?
— Там много вариантов, — говорит Эдик, — И из-за гвоздей, и из-за возницы. Говорят пан ехал и у него колесо сломалось…
— А дальше?
— Дальше не знаю.
— До сельсовета сходы, — советует пенсионерка.
Здание школы. Как шутят местные, начинали ее строить, когда учеников было много, а закончили, когда стало мало
Ударницы-доярки, завистливые капиталисты и чертов камень
В сельсовете на компьютере хранится отсканированная копия летописи Гвозницы. Оригинал — в библиотеке. Википедия, записывай:
«Деревня стала так называться потому, что очень давно на ее месте была кузница, где делали гвозди».
Летопись Гвозницы начали писать еще при Советском союзе. На пожелтевших альбомных листах, украшенных вензелем в правом нижнем углу, кто-то вывел ручкой, как тяжело сельчанам жилось при царе, поляках и какое раздолье было при Советах:
«2 ноября 1939 года сессия Верховного Совета СССР приняла закон о включении Западной Белоруссии в состав Союза Советских Социалистических Республик. Мечта трудящихся Белоруссии осуществилась».
Несколько страниц посвящены Великой Отечественной войне, местным колхозам, дояркам-ударницам. Закрывает советскую часть летописи письмо некого П.А. Мацкевича, который от лица своей семьи ругает царизм и высказывает одобрение «брежневской» конституции СССР:
«Сегодня мы читаем новый Основной Закон и сердце охватывает огромная радость за те исторические завоевания, которые мы имеем сегодня. Ни одно капиталистическое государство не может похвастаться тем, чего достигли мы за 60 лет своей жизни», — написал П.А. Мацкевич.
Вторая половина летописи Гвозницы писалась в другое время, другими людьми, на другом языке. Союза уже не было, колхозы стали сельхозпредприятиями, деревня — агрогородком. На смену старым идеалам пришли новые. Сельские архивариусы независимой Беларуси писали историю деревни уже по-белорусски с акцентом на местный быт, традиции и обычаи:
«Адзенне сялян не вылучалася нейкiмi незвычайнымi асаблiвасцямi. Людзі апрацоўвалі скуры, футры, воўну, таму вопратка была зручнай і лёккай. Тканіны выраблялі ў хатніх умовах і фарбавалі падручнымі матэрыяламі — карой вольхі, ці балотнай рудой, цыбульнікам. Вышывалі арнамент пераважна чырвонага, ці зялёнага колеру. Сцвярджаюць, што зялёнае сімвалізавала абуджэнне прыроды, зварот жыцця пасля зімовага сну. Чырвоны колер —красный.
О постсоветской Гвознице пока ничего не написано. Свободные страницы в летописном альбоме еще есть, но будет ли кому их заполнить. Местные вздыхают, что агрогородок тихонько умирает — молодежь убегает в крупные города, а дауншифтеры из Бреста предпочитают покупать участки не у них, а в Великоритском сельском совете. Хотя Гвозница ничем не хуже, убеждают гвозничане. Недавно асфальт проложили, газ скоро проведут, рядом озера, лес.
— А еще от нас царь-дуб и дуб-патриарх недалеко, — хвалится председатель Гвозницкого сельсовета Алексей Деминский.
— Знаем.
— И «чертов камень».
— А почему чертов?
— Потому что черти откуда принесло, — смеется собеседник и напоследок просит «прорекламировать» Гвозницу, чтоб приезжали городские и открывали агроусадьбы — места есть.
«На патиссонах рентабельность где-то 50−60%»
Гвозницу еще рано записывать в деревни-зомби. В агрогородке работает школа, магазин, есть свое хозяйство и несколько жителей, которые не спешат ставить на своей малой родине крест. Фермер Юрий Билецкий — один из них. В сельское хозяйство он пришел пять лет назад, отслужив в районном отделе МЧС начальником местного пожарного поста. Как признается собеседник, выбора, чем заняться на пенсии, у него не было. Работать на колхозную зарплату он не хотел, поэтому оформил личное подсобное хозяйство и занялся коровами.
— Это очень тяжелый труд. Я не покупал стадо, не выкупал ферму. Просто содержал семь коров и государству сдавал молоко. Труд плохо оплачивался — цена, по которой мы сдавали молоко, была такая же, как и у колхозов. Потом начали перерабатывать молоко, делать сыры, сметану, творог и продавать. Но это ни одного выходного в году не было. Надо же накормить, подоить, убрать, подстелить, обратно накормить, обратно подоить… Я даже выехать из дому никуда не мог, — рассказывает фермер.
Постепенно Юрий Григорьевич сократил поголовье. Оставил только двух коров и трех бычков «для себя» и перешел на растениеводство.
— Начинал я с нуля. Не брал никаких кредитов. Вложил в хозяйство только то, что сам скопил, — объясняет собеседник.
Сейчас у фермера 10 гектаров земли, на которых он выращивает картофель, зерновые и ягоды. Малину Юрий Григорьевич продает под заказ, клубнику возит на рынок в Бресте. Первую ягоду в этом году брали по 6−7 рублей за килограмм, потом цена упала до двух.
Два года назад сельчанин отдал полтора гектара под патиссоны. Посадил новую культуру в качестве эксперимента рядом с огурцами. Итогами первого года остался доволен. Настолько, что даже от огурцов отказался.
— На огурцах у меня в прошлом году было полгектара, и я, можно сказать, ничего не заработал: заплатил за сбор, за полив, подкормку. Затраты окупились, но прибыли может процентов 10 было. А на патиссонах по прошлому году рентабельность где-то 50−60%.
Фото: Станислав Коршунов, TUT.BY
Фермерством Юрий Григорьевич спас от безработицы не только себя, но и односельчан. На прополку, сбор и обрезку привлекает до 10 человек. Семена берет у брестской фирмы, ей же сдает весь свой урожай. Патиссоны с поля гвозницкого фермера затем маринуются в банки по 200−300 грамм и уходят на экспорт. Как отмечает фермер, культура неприхотливая — выращивать ее проще, чем огурцы:
— Засухи, которые сейчас идут, им не страшны. Они очень любят тепло.
В этом году Юрий Григорьевич пробует выращивать новые семена, которые раньше начинают плодоносить и лучше подходят для маринования. Урожай с поля фермер начнет собирать в первых числах июля, а закончит с первыми заморозками. Если и в этом году патиссоны не подведут, то на следующий отдаст под них два гектара.
— С патиссонами есть свои риски. Они очень боятся заморозков. Вот если бы я их высадил и температура опустилась до нуля, то все бы померзли. После первой выборки они будут плодить до первых морозов. Будем собирать июль, август, сентябрь,
По словам собеседника, на брестском рынке к необычной формы плодам относятся насторожено:
— Люди пока не знают, что такое патиссоны. Хотя годик-два и люди начнут покупать их и на рынке. Слух-то идет. Кто у нас брал и солил — довольны. Вот в деревне меня уже все знают. Созваниваются, говорят: «мы бы у вас еще взяли, понравилось». Реклама идет.
— Когда перешли с коров на землю времени свободного больше стало?
— Не особо. Но хоть зимой отдыхаю.
Из Гвозницы в соседние Малориту или Брест Юрий Григорьевич не переезжал, да и не собирается.
— Куда я поеду? Это моя земля.
TUT.BY
