С каждым днем их становится все меньше — рядовых войны, солдат Победы. И тем значимее для нас успеть, не опоздать поговорить с живыми свидетелями и участниками Великой Отечественной, прикоснуться к суровой правде, выслушать их и узнать все, как было на самом деле.
Чтобы потом рассказать тысячам читателей. Сегодня мы продолжаем рубрику «Лица Победы», и в каждом из последующих номеров «Вечернего Бреста» вплоть до 9 мая мы будем знакомить вас, уважаемые читатели, с настоящими героями, которым уже всем за 90 и которым посчастливилось дожить до столь знаменательной даты, как 75-летие Победы в Великой Отечественной войне.
СПРАВКА
93 года. Родился 27 апреля 1926 года в деревне Залесье Кобринского района. Призван в Красную армию в сентябре 1944 года. Участник освобождения Венгрии и Австрии. Воевал на 3-м Украинском фронте, пулеметчик, был ранен, войну закончил в звании гвардии ефрейтора. Награжден орденом Отечественной войны 2-й степени, медалью «За победу над Германией», многочисленными юбилейными медалями. В Бресте живет с 1950 года.
ГЛАВНОЕ НЕ ПОПАСТЬ В ПЛЕН
— Для меня на фронте самым страшным была не смерть в бою — больше всего боялся попасть в плен. Видел, как через Тевли у нас, в Кобринском районе, прогоняли колонны пленных красноармейцев. На это без ужаса смотреть было невозможно. Конечно, весной 45-го наши солдаты в плен почти не попадали. Но и такое, пусть редко, но случалось.
УЧИЛСЯ ВОЙНЕ НА ФРОНТЕ
— После освобождения Беларуси молодых парней почти сразу призвали в армию. Вначале отправили в 220-й запасной полк, в Полоцк, там определили в пехоту. Да, была учеба, но больше занимались строевой подготовкой. Оружие тоже изучали, но все премудрости осваивал уже непосредственно на фронте. После «учебки» поездом доставили в Югославию, после этого на машинах перебросили в Венгрию. Правда, бои там уже практически закончились, так что в кровавую мясорубку возле озера Балатон наша часть не попала. А следующей была Австрия. Вот там пришлось тяжело.
ПОРТЯНКА КАК СНАРЯЖЕНИЕ
— У меня первый номер был очень опытный сержант, трижды ранен, шел до Австрии от Москвы, жаль, фамилию его забыл. Так он меня и учил уму-разуму. Как правильно копать окопчик — это ведь целая наука. Хорошо в чистом поле, а если выше в горах немецкие стрелки засели? Надо было умудриться и не высунуться, и укрытие подготовить. Да, скажу, что наша саперная лопатка была похуже немецкой. У немцев действительно и оружие было хорошее, и амуниция продумана. А мы часто брали смекалкой. Вот, например, портянка. Надо сказать, что в атаке первый и второй номера бежали не вместе, друг за другом, а как бы параллельным курсом. И залегали поодаль друг от друга. Это для того, чтобы обоих сразу не убило или не ранило. Так вот, первый номер заворачивал в один конец портянки камень и бросал его напарнику. Тот обвязывал пулемет, и первый номер перетаскивал его к себе. А обвязывать пулемет надо было обязательно за ствол, тогда в дуло при перетягивании песок не попадал. Первый номер в атаке меньше груза нес. Не потому, что дедовщина, а оттого, что он максимально должен был быть готов к началу стрельбы, чтобы дыхание было ровнее, чтобы руки не дрожали.
НЕМЦЫ СДАВАТЬСЯ НЕ ХОТЕЛИ
— 9 мая мы еще воевали. В горах Австрии немцы сдаваться никак не хотели, а выкурить их с позиций — они в горах, выше нас — было очень тяжело. В апреле меня ранило в грудь, но считалось, что легко, правда, и сегодня рана болит. Но — перевязали и на позицию. Наверное, считали, что с легким ранением солдат злее. Кстати, криков в атаке «За Сталина» мне слышать не доводилось. Этот лозунг переделали в «Сталин заставил». Но это, конечно, втихомолку. После ранения была температура, но небольшая, где-то 37,5 — воевать можно. А 12 мая температура поднялась до 39, и меня с передовой сняли и отправили в госпиталь. А на нашем участке немцы еще несколько дней, по-моему, сопротивлялись. Но точно не знаю, может они уже и 13-го сдались…
